Балет "Петрушка"

Ещё немного о Фестивале Игоря Стравинского в Большом театре. Художник Мария Суворова много работает над созданием образов создателей спектаклей Большого театра. Серии рисунков, посвященных балетам - излюбленная тема художницы. Герои премьеры балета «Петрушка» - Игорь Стравинский, Вацлав Нижинский, Сергей Дягилев предстают перед нами в искромётной живописи и графике Марии Суворовой.

Инициатива создания балета «Петрушка», исходила от Игоря Стравинского: «Мне захотелось развлечься сочинением оркестровой вещи, где рояль играл бы преобладающую роль. Когда я сочинял эту музыку, перед глазами у меня был образ игрушечного плясуна, внезапно сорвавшегося с цепи, который своими каскадами дьявольских арпеджио выводит из терпения оркестр, в свою очередь, отвечающий ему угрожающими фанфарами. Завязывается схватка, которая, в конце концов, завершается протяжной жалобой изнемогающего от усталости плясуна. Закончив этот странный отрывок, я целыми часами гулял по берегу Леманского озера, стараясь найти название, которое выразило бы в одном слове характер моей музыки, а следовательно, и образ моего персонажа. И вот однажды я вдруг подскочил от радости, "Петрушка"! Вечный и несчастный герой всех ярмарок, всех стран!». Первым исполнителем роли Петрушки, в хореографии Михаила Фокина стал Вацлав Нижинский.

Из воспоминаний Чарли Чаплина о Вацлаве Нижинском в этом спектакле: «В первую же минуту его появления на сцене меня охватило величайшее волнение. В жизни я встречал мало гениев и одним из них был Нижинский. Он зачаровывал, он был божествен, его таинственная мрачность как бы шла от миров иных. Каждое его движение - это была поэзия, каждый прыжок - полёт в страну фантазии».

Балет «Петрушка» был создан в сезон 1911 года. «Петрушка» был для Нижинского «песней судьбы», в этом балете он постигал Стравинского. С постановкой этого балета наступал последний этап короткой творческой жизни Нижинского. Есть любопытная взаимосвязь между ролью Петрушки и личностью самого Вацлава Нижинского. Гениальный танцовщик словно едва существовал в личной жизни. Молчаливый, неприметный, беспомощный, с виду безучастный ко всему, он казалось, еле жил вне сцены, казалось в лучшем случае вел какую-то кукольную жизнь. В то же время эта странная кукольная индивидуальность скрывала трагедию духовного умирания, и Нижинский мог бы, пожалуй опереться на рампу и страстно спросить у своего фокусника Дягилева: - Что сделал ты с моей бессмертной душой?